Here Lies Love…

Эти две женщины постоянно боролись за свою любовь, и это противоборство довольно внушительно влияло на судьбу их родины

Vesti.Az продолжает рубрику - «Кариатиды политики». Роль женщин в мировой истории весома, хотя их социальная значимость в разные эпохи была разной. Королевы, царицы, графини и княгини порой обладали довольно внушительной властью. И часто пользовались ею с большим умением, нежели мужчины. И как бы не говорили: «Политика-дело не женское» – история и современность опровергают это утверждение. Женщины приходят в политику и в ней остаются. Их присутствие неоспоримо и действенно.

В этой рубрике публикуются статьи, очерки, эссе, повествующие о жизни и деятельности женщин - политических, государственных и общественных деятелей разных времен и народов, внесших значимый вклад в мировую историю.


«Здесь покоится любовь», или Here Lies Love - именно так известный диджей Fatboy Slim и бывший вокалист легендарных Talking Heads Дэвид Бирн назвали свою постановку, над которой они работали с 2005 года, где в жанре рок-оперы перед зрителями в некоторой степени раскрывается жизнь Имельды Маркос. Премьера состоялась 3 февраля в Нью-Йорке, в знаменитом Карнеги Холле и собрала аншлаг. Ни в коей мере не ставя под сомнение профессионализм известных музыкантов, все же следует отметить тот факт, что столпотворению народа в Карнеги Холл во многой степени способствовала насыщенная и неоднозначная судьба Имельды Маркос. Сам являясь далеко не пай-пальчиком, Бирн утверждает, что был заинтригован образом Имельды Маркос, известной своей кричащей эксцентричностью.

«Когда я узнал, что Имельда была завсегдатаем клуба Studio 54 и даже устраивала дискотеки на крыше своего особняка в Маниле, я понял, что это весьма нестандартная личность, которая сама задает тон истории: Here Lies Love - не художественная выдумка, а скорее репортаж», - говорит музыкант.

Не знаю, насколько правдивым вышел сей репортаж, ибо постановку не наблюдал, но смею утверждать, что действо это было бы неполным и неточным, если в нем не отведено достаточное место еще одной выдающейся филиппинке - Корасон Акино. Судьбы двух этих женщин настолько тесно переплелись и настолько сильно повлияли на историю своей страны, что невозможно, рассказывая об одной, умолчать о другой. Этих женщин связывало многое, и самое главное - любовь к одному мужчине, что послужило детонатором их взаимной ненависти. Эти две женщины постоянно боролись за свою любовь, а через определенное время - за память о ней, и это противоборство, иногда заметное для них самих, а иногда и незамеченное ими, довольно внушительно влияло на судьбу их родины - этой экзотическо-неповторимой страны семи тысяч островов…

***

В целом Ромуальдесы были почтенной семьей. Но это ни в коей мере не относилось к отцу Имельды - Висенте Орестесу. Имея солидных братьев, один из которых был членом Верховного суда, а другой - мэром, Висенте умудрился прославиться на совсем противоположных поприщах. Он был признанным забулдыгой, мотом и терял всякий интерес к жизни, если хоть какое-то время проводил без близкого внимания прекрасной половины человечества. Безусловно, имея такие склонности, Висенте Орестес не обладал ни авторитетом в обществе, ни состоянием, благодаря которому он мог бы дать достойное будущее своим детям. Мать Имельды была дочерью местного ювелира, воспитавшего ее в строгости. Она знала, что хорошая филиппинка должна родить, по крайней мере, шестерых - Ремедиос Тринидад выполнила эту жизненную программу и умерла задолго до того, как ее старшая дочь Имельда окончила колледж.

Юная Имельда с детства отличалась неприкрытым честолюбием, унаследовав от отца живость характера и обаятельность общения, а от матери - дивные глаза, взгляд которых заставлял трепетать, роскошные волосы, бархатный голос и восхительно-чувственную фигуру, при созерцании которой у мужчин перехватывало дыхание. Ничего другого, более материального, Имельда не унаследовала. Ее родители были крайне бедны.

Всего лишь пять песо - вот вся наличность Имельды Ромуальдес на тот момент, когда она приехала в столицу Филиппин. Она достаточно долго ходила по улицам Манилы со своим потертым чемоданчиком, где наравне с нехитрым скарбом лежали аттестат бакалавра искусств и просвещения да диплом королевы красоты, который девушка получила в пятнадцать лет в родном городе Толосе. Да, да, уже в пятнадцать лет честолюбивая красавица решила во что бы то ни стало стать мисс Толоса. Поговаривают, что была кандидатка красивее ее, и титул мог обойти ее стороной, но Имельда была не по возрасту и не по времени предприимчивой и при встрече тет-а-тет с председателем жюри изыскала убедительные доводы в свою пользу. Так вот в Маниле эти два диплома плюс умение играть на пианино и, безусловно, прекрасные внешние данные дали ей кров и стол, что для того времени и экономического положения страны было весьма достойным. Она устроилась в музыкальный магазин Доминго. Милое существо играло в торговом зале на пианино и привлекало клиентуру. Платили немного, но это было не так уж и важно.

Манила - музыкальный город, в магазин частенько заходили люди из общества. У очаровательной, трогательно беззащитной девушки из хорошей семьи начались головокружительные и очень приятные романы.

Манила сороковых годов был дивной красоты город с историческим центром, застроенным домами XVII-XVIII веков, чудными видами на длинной набережной и вечно живыми традициями церемонного испанского волокитства. Солдаты Тихоокеанской группировки войск США использовали Манилу как огромный бордель. Кадры поставляли окружавшие исторический центр трущобы - филиппинцы были людьми жизнерадостными, филиппинки занимались любовью не за доллары, а за совесть.

К Имельде Ромуальдес все это отношения не имело. Во-первых, она знала, что хотела, и размениваться не желала, во-вторых, несмотря на потрясающую внешность, эротоманией Имельда явно не страдала, и этот факт будет иметь весьма неоднозначные последствия для нее в будущем.

Филиппины - истово католическая страна, к девственности здесь всегда относились трепетно. А для Имельды она имела и чисто практическую ценность. Бакалавр искусств и просвещения сильно рассчитывала на удачное замужество - дурные толки наверняка поставили бы на этих надеждах крест. Все ограничивалось походами в рестораны, прогулками по набережной да невинными поцелуями в машине - Арсенио Лаксона, самый видный из ее обожателей, мэр Манилы и известный поэт, был человеком в возрасте и не особенно настаивал на большем. Так, более или менее беспечно проводила свои дни Имельда.

Пока не появился молодой адвокат Бенигно Акино. Он повел себя совсем иначе. Невысокий, энергичный, остроумный, богатый (по наследству ему должны были достаться шесть тысяч акров плодородной земли гасиенды «Луисита»), Акино осаждал ее по всем правилам искусства обольщения. По правде говоря, в этом не было особой необходимости - с того самого момента как Имельда впервые увидела его, у нее не оставалось сомнений: это мужчина всей ее жизни. Каждый вечер Акино заезжал за ней в магазин и возил по городу в своей открытой спортивной машине. Имельда была совершенно счастлива. Она уже видела себя хозяйкой фамильного особняка Акино и матерью его будущих детей. Перед ней открывались радужные перспективы. Замужество с аристократом и притом горячо любимым было, как ей казалось, не за горами.

Но реальность оказалась совсем другой. Блестящий кавалер Ниной (так называли друзья Бенигно Акино) сумел-таки уложить Имельду в постель, но всего через неделю... бросил. Весьма банальная ситуация: бесприданница Имельда с ее сомнительным положением никоим образом не подходила для семейства Акино в качестве невестки. Ниной должен был объяснить свой разрыв. Мастер слова Акино, тем не менее, с большим трудом, запинаясь, попытался объяснить Имельде, что семья подыскала для него удачную партию, и он просто обязан выполнить волю родителей. По всей видимости, Ниной несколько покривил душой. Во всяком случае, если бы он был тверд в своем намерении относительно Имельды, вряд ли вмешательство родителей могло изменить его планы.

Просто, вероятнее всего, за тот срок, что они были вместе, Имельде не удалось в интимных отношениях опутать Ниноя настолько, чтобы он не мыслил себя без нее. Отсутствие должной страстности со стороны Имельды да еще факт того, что новая претендентка в супруги была миниатюрным ангельским созданием, сыграли решающую роль в том, что Ниной решил последовать воле родителей. А претенденткой этой оказалась Корасон Кохуангко, дочь богатого китайского помещика.

Мария Корасон Сумулонг Кохуангко была на четыре года младше Имельды. Родилась 25 января 1933 г. в Маниле в богатой филиппинской семье, где отец, китаец по национальности, имел во владении плантации сахарного тростника и был конгрессменом.

Мать Корасон была этнической филиппинкой. Начальное образование не по годам прилежная и сообразительная Корасон получила в самой привилегированной католической школе страны, а затем и в США (Филадельфия, Нью-Йорк). Родители с самого детства приучили девочку очень серьезно относиться ко всему, не говоря уже об учебе. Поэтому дальнейшее образование настойчивая и доброжелательная католичка Корасон получила в США, окончив в 1953 году в Нью-Йорке элитный колледж Маунт Сент-Винсент по специальностям «французский язык» и «математика».

В 1953-1954 гг. изучала право в Дальневосточном университете в Маниле. Прекрасные манеры воспитанной и элегантной девушки делали ее объектом всеобщего поклонения и уважения в светском обществе филиппинской столицы. Неудивительно, что в двадцать один год именно ее захотела видеть своей невесткой всеми уважаемая и почитаемая на Филиппинах аристократическая семья Акино. О свадьбе Акино и Корасон написали светские хроникеры всех манильских газет. Бенигно Акино к тому же прекрасно начал свою политическую карьеру и почти синхронно с женитьбой на Корасон был избран мэром города Консепсьон провинции Тарнака и отбыл туда вместе с молодой очаровательной супругой.

Это были мучительные дни для Имельды. Она возненавидела соперницу, видя в ней источник всех своих бед. Знала бы она, что ждет ее от этой маленькой очаровательной женщины в будущем! Но в то время она была обуяна жаждой мести. Однако, чтобы мстить, надо иметь для этого возможности. Нужно иметь богатство и власть. Имельда поклялась не выпустить свой шанс из рук, если таковой появится. Он не заставил себя долго ждать. Этот шанс подошел к ней в кафетерии конгресса, куда она заскочила поболтать с подружками, оглядел, встал рядом, удовлетворенно хмыкнул, обнаружив, что юная особа всего на пару сантиметров ниже его. Затем выпятил подбородок и рявкнул на весь кафетерий хорошо поставленным офицерским голосом: «Я женюсь!». Это был Фердинанд Эдралин Маркос. Друзья называли его героем войны, враги - мошенником, купившим награды на рынке.

Фердинанд Маркос везде и всюду стремился быть первым, и, как правило, ему это удавалось. Его отец Мариано Маркос был учителем, затем политиком средней руки, конгрессменом и губернатором. Сына он воспитывал по-спартански: с десяти лет Маркос-младший уже умел неплохо стрелять и объезжать лошадей. Чтобы доставить удовольствие папе, он колошматил местных мальчишек, никогда не сдавался и любым путем старался взять верх. Это осталось с ним на всю жизнь. В университете он был бесспорным лидером и лучше всех сдал экзамен на адвоката. Помимо родного илоканского, Фердинанд в совершенстве владел английским, испанским и латынью. У него были медаль за красноречие, медаль за мастерство в судебной практике, кубок за умелое ведение полемики и золотая медаль за успешное освоение военного дела. Он входил в сборные университета по боксу, тяжелой атлетике и плаванию, незадолго до войны Маркос выиграл национальное первенство по стрелковому спорту.

Вторую мировую он встретил в звании лейтенанта армейской разведки и до 1942 года оборонялся вместе с Макартуром, занимаясь диверсионными операциями и рейдами по вражеским тылам. Когда крепость пала, Маркоса вместе с 36 тысячами других пленных погнали в лагерь смерти Кэмп 0`Доннел - 25 тысяч человек по дороге погибли, а юный лейтенант бежал к партизанам. У него было двадцать восемь военных наград - больше, чем у кого бы то ни было на Филиппинах, и к концу войны он был уже майором... Но, если к этому нечего бы было добавить, Маркос не был бы Маркосом. Во время своей партизанской эпопеи он активно занимался махинациями с военным имуществом и казенными деньгами. Когда японцы второй раз захватили его в плен, он бежал от них с подозрительной легкостью - кое-кто из однополчан после этого якобы видел его торгующим на «черном рынке».

На четыре престижные награды - Медаль чести конгресса США, крест «За выдающуюся службу» и две Серебряные звезды - у него не было никаких документов: судя по всему, ими он наградил себя сам. В этом был весь Фердинанд Маркос - человек, глубоко незаурядный и абсолютно беспардонный. Итак, он сказал: «Я женюсь» и женился. Прекрасная Имельда завладела его сердцем, но смог ли он сделать то же с ней? Вовсе нет.

О безумной любви к Фердинанду не было и речи - сердце Имельды безраздельно принадлежало обаятельному и говорливому Акино. Но брак с Маркосом был подарком неба и полностью устраивал честолюбивую Имельду. Она со свойственной ей бешеным честолюбием наконец удовлетворила свои амбиции получив шанс получить звание первой леди. В ту пору Маркос был самым молодым филиппинским конгрессменом, вскоре попал в сенат, а затем победил на президентских выборах. Быть может, Маркос добился бы этого и без жены, но Имельда экономила ему деньги, силы и время. Неслучайно Имельду Маркос прозвали «стальной бабочкой» Филиппин. Перед выборами она объезжала острова архипелага, давала обеды, пела, умоляла местных жителей проголосовать за ее мужа - спортсмена, юриста, героя войны, просто хорошего человека.

С собой Имельда возила стайку добровольных помощниц, за цвет юбок прозванных «синими леди». Это был маленький, слаженно работавший передвижной бордель. Там, где не помогали угощение и вокал, делали свое дело объятия имельдиных искусниц. Среди них были вчерашние студентки, дамы полусвета, юные девственницы, которых Имельда по дешевке покупала в кварталах бедноты. На провинциальных политиков, мэров и старост визит столичных красавиц действовал безотказно: рассказов о том, какие штуки выкидывают девушки из Манилы, им хватало на год. За тем, чтобы все местные жители голосовали за Маркоса, они следили лично.

«Стальная бабочка» была верна Фердинанду Маркосу. Супруги казались идеальной парой, но счастья в их доме не было. Имельда любила мужа, как олицетворение успеха и власти, но дать ему те же радости, что любая дворцовая служанка, не могла. Она постоянно вспоминала Акино, ставшего к тому времени главным политическим противником ее мужа, и Маркос об этом знал. Он был готов отдать ей все: Имельда получила губернаторское кресло, все существовавшие на Филиппинах ордена и почетные звания, деньги, власть - но ближе к нему не стала. Она ни в чем не шла навстречу мужу, и Маркос сходил с ума. Он демонстративно ей изменял, потом каялся. Временами ему казалось, что он сходит с ума. Президент совершал странные поступки: как-то он поведал своей очередной любовнице, голливудской актриске Дави Бимс, что Имельда неотзывчива в постели. Предприимчивая девушка не сплоховала: она записала президентские откровения на пленку. О существовании кассеты узнал Акино и, выкупив кассету за огромные деньги, тайно переслал ее своей бывшей возлюбленной. Это был не столько дружественный шаг, сколько напоминание о том, что именно то, на что жаловался любвеобильной актерке Фердинанд Маркос, не устраивало в их прошлых отношениях и его.

Имельда была взбешена. Она устроила мужу грандиозный скандал, после которого президент позволял жене все что угодно. Впрочем, ее влияние на мужа и так было безгранично. После этого факта она всегда окружала себя молодыми накачанными плейбоями. Не думается, что она заходила с ними далеко в отношениях. Юноши были ей нужны только для того, чтобы отвести от себя подозрения во фригидности, что на Филиппинах, где знали толк в любви, вовсе не было достоинством.

Фердинанд Маркос к этому времени превратился в абсолютного диктатора. В 1972 году Бенингно Акино, став сенатором, возглавил оппозицию и выставил свою кандидатуру на президентских выборах. Для Маркоса настали тяжелые времена. Он решил ввести в стране чрезвычайное положение. Людей арестовывали без суда и следствия, бросали в концлагеря, расстреливали. Он безжалостно расправлялся с оппозиционерами, во главе которых стоял Бенингно Акино. Взбешенная поступком Ниноя, Имельда не возражала против того, чтобы Маркос бросил главного оппозиционера в тюрьму, но жизнью своей он был обязан все равно ей. Маркос, используя момент, хотел было и физически ликвидировать своего соперника как в политике, так и в сердце Имельды, но первая леди решительно воспротивилась этому.

Клан Маркосов безгранично царил на Филиппинах. Первую скрипку здесь играла первая леди. Государственное имущество она расхищала с поистине королевским размахом. По налоговым декларациям, десятилетний доход семьи составил всего 300 тысяч долл. А их реальный капитал, по самым скромным оценкам, колебался от пяти до десяти миллиардов - и сюда не входили несколько банков, трехэтажный особняк на Манхэттене, виллы в Голливуде и на Гавайях, коллекция картин, дома и замки в Европе. Они забирали от десяти до пятнадцати процентов с каждого крупного инвестиционного проекта, превратив экономику Филиппин в подсобное хозяйство своей семьи и друзей.

Клан Маркосов насчитывал около трехсот человек (в общей сложности они присвоили совершенно фантастическую сумму в 90 млрд. долл.).

Тем временем вот уже семь лет Маркос держал Акино в тюрьме. За это время здоровье Ниноя сильно пошатнулось. Ему срочно требовалась операция. Любовь в сердце Имельды победила ревность, и она уговорила мужа отпустить Акино в США. Сложная операция прошла успешно, и когда Бенингно поправился, большое и дружное семейство наконец-то вкусило все прелести счастливой семейной жизни.

Около трех лет Корасон купалась в ауре семейной гармонии, спокойствия и благополучия. Но «стальная бабочка» не забыла о Ниное. Любовь к нему не остывала. И вот Имельда отправилась в Америку с официальным визитом. Улучив момент, она встретилась со своим прежним любовником. «Стальная бабочка» все еще продолжала любить человека, который когда-то ее бросил. Она просила его не возвращаться домой: Маркос пригрозил, что второй раз живым ему не уйти. Встреча произошла в доме одного нью-йоркского банкира. Обстановка была нервной. Оба заметили перемены в друг друге, виновниками которых были годы. Ниной выслушал Имельду, склонился в церемонном поклоне и сказал, что сделает так, как потребует народ: Акино не хотел выглядеть трусом. Имельда невольно дотронулась до его лба и тут же отдернула руку - больше им нечего было друг другу сказать. С тех пор они ни разу не виделись.

Корасон узнала об этой встрече. С той поры прозорливая и чувствительная Корасон потеряла настроение и сон. И как в воду глядела. Вскоре Ниной, достаточно окрепший телом и духом, как-то сказал ей, что больше не может оставаться вдали от угнетенной родины, от соратников по партии и политической борьбе. Но о встрече Имельды и Ниноя узнал и Маркос. Он не сказал жене ни слова, но Акино был обречен. Вскоре выстрелом прогремела над семьей Акино трагедия.

Ниной Акино был застрелен, как только сошел с трапа самолета в манильском аэропорту. Его убийца был сразу ликвидирован охраной. Маркос назвал все происшедшее коммунистическим заговором. Корасон была обуяна горем.

Но теперь и ее сопернице нечем было заполнить душевную пустоту. Она принялась скупать драгоценности (список занимал двадцать пять страниц) и тряпки (шесть тысяч платьев, пятьсот бюстгальтеров и три тысячи пар туфель). Среди экспонатов ее «обувного музея» имелись даже пластмассовые сандалии для дискотеки с пятнадцатисантиметровой подошвой и вмонтированными в каблуки фонариками, работающими от батареек.
Дела в стране между тем обстояли не лучшим образом: президентом была недовольна церковь, армия не могла справиться с маоистами и мусульманскими повстанцами, министр обороны готовил переворот. Но слепо верившего в свою звезду Маркоса это мало беспокоило.

Однако Корасон Акино решила продолжить дело мужа. Будучи уверенным в себе, Маркос объявил в стране досрочные президентские выборы. Маркос назначил выборы на февраль 1986-го, рассчитывая, что поддержка армии и контроль над избирательным аппаратом, а также раскол в оппозиции позволят ему одержать победу. Однако оппозиция сплотилась вокруг Корасон Акино, выдвинув ее в качестве единого кандидата в президенты. Имельда была вне себя от ярости: опять эта ненавистная китаянка встала на ее пути. Сначала она отняла у нее возлюбленного, теперь хочет отнять трон...

Имельда приняла вызов. Она роскошно одевалась во время визитов в кварталы бедноты, устраивала турниры между Мохаммедом Али и чемпионом мира по карате Иноку, отправлялась в поездки с эскортом из двухсот «синих леди», несших за ней сумочки и носовые платки.

Корасон носила скромное платьице и говорила, не повышая голоса. Сын Имельды учился в университете США, а по совместительству занимал пост губернатора одной из провинций. Двадцатилетняя дочь дирижировала Большим Филиппинским симфоническим оркестром. Дети Корасон никому не мозолили глаза: больше всего на свете они любили смотреть с матерью американские мыльные оперы. Имельда никому не давала пощады: служанок она била собственноручно, не угодивших ей «синих леди» выгоняла из дома в чем мать родила. Однажды на стройке обрушились конструкции, завалившие двадцать восемь рабочих, - по приказу Имельды тела строителей были закатаны в бетон. Неведомо куда испарилось и жюри давнего конкурса красоты, на котором Имельда чуть было не осталась без места. Оно просто исчезло, и сведений о пропавших не нашлось ни в архивах полиции, ни в отчетах контрразведки.

Человека, которого бы обидела Корасон Акино, найти было невозможно. Первая леди содержала специальное ателье, каждый день шившее ей по новому платью, ее одну обслуживала огромная поликлиника. Соперница скромно одевалась, старалась никого не раздражать, и это пришлось по вкусу церкви. Кардинал Син изрек: «Корасон - простая, хорошая, честная женщина», и народ понял, что новая жизнь не за горами. После того, как Маркос объявил себя победителем на выборах, Акино призвала население к неповиновению. О поддержке Акино заявили министр обороны и заместитель начальника генерального штаба. 25 февраля 1986 года состоялись две инаугурации - Корасон и Маркоса. Однако в тот же день Маркос бежал из страны в Гавайи, где и скончался.

Наследство Корасон получила непростое. На то время внешний долг Филиппин достиг 27 миллиардов долларов, экономика находилась в страшном упадке, процветали махровая коррупция и страшная бедность. Тогда она и произнесла обличительные слова: «Мусор, накопленный диктатором за 20 лет правления, нельзя убрать за неделю».

Вскоре была принята новая демократическая Конституция. На американский манер начал работать созданный конгресс, повсеместно прошли честные муниципальные выборы, большую свободу получили средства массовой информации. Но Корасон понимала, что народ ждет быстрого и значительного улучшения жизни. А сделать ее лучше за короткий срок «домохозяйке», как себя часто называла Корасон, действительно было нереально. Экономика оставалась острой занозой в ее сердце. Ей, правда, удалось увеличить бюджетные расходы на социальную сферу, поднять зарплату врачам и учителям, но на всех денег явно не хватало. Напротив, недовольных своим социальным положением было предостаточно.

В этот сложный для страны период верными ставленниками Маркоса предпринимались попытки военного свержения Корасон. В ответ ей ничего не оставалось, как подавлять мятежи с помощью военных. Не обходилось и без жертв. Особенно неистовствовали левые экстремисты из «Новой народной армии». Естественно, для большинства народа Кори оставалась своей защитницей и добрым сказочным кумиром.

Будучи трезвым и последовательным аналитиком, Акино понимала, что главное, что от нее требовалось, ей сделать удалось: от власти был устранен палач и тиран народа Маркос, награбивший миллиардные богатства и приведший народные массы к полнейшему обнищанию. Одновременно, не имея твердой поддержки со стороны армии, она не могла решительно бороться с остатками антинародного режима, контролировавшими большие капиталы и многие сферы жизни общества.

Она фактически только начала наводить порядок в стране, но натолкнулась на огромное сопротивление сторонников мафиозного и коррумпированного окружения Маркоса. Как-то в кругу близких друзей-соратников уставшая Корасон сказала: «Думаю, что я нужна была народу и стране только для переходного периода. Я вижу, что к концу срока моего президентского правления появится много квалифицированных людей, профессионалов, способных провести необратимые экономические реформы».

Но за всем этим Корасон не забывала о своей сопернице. Она намекнула официальным кругам в США, что если Имельду не призовут к ответственности за разграбленные государственные средства, вопрос американских баз на Филиппинах может быть пересмотрен. В США прислушались. Но суд над Имельдой Маркос превратился в ее бенефис. Против нее не было выставлено никаких убедительных доказательств. Это говорило о блестящей подготовке к суду команды Имельды и, наоборот, о совершеннейшей халатности американских служб. Хотя, кто знает, возможно, все это было предусмотрено. Во всяком случае Имельда Маркос была оправдана. Любопытно, что сказал о чете Маркос один высокопоставленный американский чиновник: «Он предстал перед высшим судом, а она встретилась с судом земным и победила».
Тайна банковских вкладов спасла ее от разоблачения. Но не было ни в Америке, ни на Филиппинах ни одного человека среди тех, кто занимался этим делом, который поверил бы, что правосудие восторжествовало. Тем временем Корасон Акино решила не выставлять свою кандидатуру на следующих выборах и объявила своим преемником министра обороны Фиделя Рамоса. Более того, Имельде было разрешено возвращение на родину, где она даже приняла участие в выборах. В мае 1992 года Рамос был избран президентом, и Акино ушла в отставку с намерением заняться частной жизнью.

Тем не менее, она продолжала выступать с разоблачениями режима Маркоса. В декабре 1998 года Акино потребовала от супруги диктатора Имельды Маркос вернуть 10 млрд. долларов, которые были похищены Маркосом из государственной казны. Но бывшая первая леди уже привычно и четко отражала атаки бывшего президента страны.

Корасон зорко следила и во всем помогала сыну в его политической карьере. В 2007 году она, несмотря на болезнь, принимала активное участие в избирательной кампании сына в сенат.

В 2010 году сын Ниноя и Корасон Бенигно Акино-младший был избран президентом Филиппин. Но Корасон этого не увидела. 1 августа 2009 года в возрасте 77 лет после продолжительной борьбы с онкологическим заболеванием она умерла. Нация искренне была обуяна горем. Похоронили ее рядом с горячо любимым мужем…

***

В первый день третьего месяца лета 2009 года смерть Корасон прервала её поединок с Имельдой. Судьбы этих двух выдающихся женщин тесно переплелись между собой и влияли на судьбу своей страны. Имельда Маркос чтит память своего мужа, безусловно, понимая, что без его участия она бы не превратилась в миф. Но Фердинанду Маркосу так и не удалось, несмотря на все свое могущество и богатство, вызвать в Имельде чувство любви, той самой любви, которой он так страстно хотел, но так и не получил. Той самой любви, которая была, наверное, единственным чувством, объединявшим двух совершенно различных женщин, люто ненавидевших друг друга. Той любви, заставившей Корасон Акино, которую в народе любовно звали «домохозяйкой», сбросить символический фартук и во имя любви к своему уже покойному мужу возглавить оппозицию против Маркосов. Поставить на карту буквально все, в том числе свою жизнь и жизнь детей. И победить. Бенингно Акино гордился бы ею. И, что греха таить, наверняка ему было бы приятно, если бы он знал, что Имельда Маркос, несмотря на то, что отдает памяти своего мужа все предусмотренные приличием почести, все-таки продолжает любить только его. Корасон похоронена рядом с любимым мужем. Имельда лишена возможности даже после смерти быть рядом с Ниноем, со своей первой и неразделенной любовью. Но это чувство в ней настолько сильно и настолько неисчерпано, что она завещала написать на своей надгробной плите слова, напоминающие всем об этом. Это всего три слова. «Здесь покоится любовь»…


Фуад Мамедов-Пашабейли
fuadm.pashabeyli@rambler.ru